Italian studies on “russkii rok”

The book “Percorsi della memoria (testo arti metodologia ricerca)” (Memory road – text art methodology research) was just published under the patronage of the university “Tor Vergata” in Rome. The book features two articles on Russian popular music (one written by me). Due to its limited circulation and language (it is written in Italian) I would like to briefly summarize the content of these two articles in this post.

Anastasia Veneziano’s article (pp. 301-305) presents “I partigiani della luna piena” (G. Judina, A. Veneziano, Salerno-Milano 2000), the first anthology of Russian rock edited in Italy with interlinear translation to Italian and a brief introduction. The book takes its name from the famous Akvarium song “Partizany polnoi luny” (1986) and is a variant of the co-author Galina Judina's book “Boshetunmai. Kniga dlia izuchaiushchikh russkii iazyk” (St. Petersburg 1995). In this small article, the author also indicates literary references to some Russian rock songs, for example, between DDT's "Aktrisa vesna" and Mayakovsky's "Nash Marsh" (Our march).

The second article, “Il concetto di ‘russkii rok’ tra storia e mito” (pp. 281-300) (The concept of “russkii rok” between history and myth), describes the mythisation process of rock music from the Soviet to the Post Soviet period.

In an unpublished article the two young scholars Aleksandr Gorbachev and Mikhail Velizhev state that "[t]he term “russkii rok” […] in itself is only an ideological marker, it ascribes one or another group to a certain context, applies to it a predefined set of mythologemes and ideologemes [and] consolidates a certain cultural status. In itself the expression “russkii rok”, as it is easy to note, does not say anything at all about the music itself."

In my research I trace the development of how the term “russkii rok” is used in songs of more than 40 well-known Russian rock-performers (e.g. Akvarium, Mashina Vremeni, Zoopark, Kino, DDT, Alisa etc.), in samizdat journals of the seventies and eighties and in today’s media (primarily in the “runet”, the Russian internet). This research shows a strange phenomenon: until the middle of the nineties the “legends of Russian rock” just about never used the term “russkii rok”. In more recent times, when the expression begun to spread, the musicians primarily refer to this concept with irony or hostility (e.g. B.G., Makarevich, Gakkel’, Butusov, Rybin etc.). I found the myth's sources in the rock-samizdat of the eighties, where the authors more and more emphasized the national specificity of rock music in the USSR. Il’ia Smirnov (Urlait, 1986, 11) tried to introduce the term “natsional’nyi rok” and later replaced it with the term “russkii rok” (Vremia kolokol’chikov. Zhizn’ I smert’ russkogo roka, Moscow 1994). However, the only song releaed before 1995, where the term “russkii rok” appears, is DDT's “Oni igraiut russkii rok” (they play Russian rock - 1983), which “thanks to the industry of underground records soon became very popular”, as Nikolai Kharitonov wrote (Imperiia DDT, Moscow 1998).

In the last decade the term “russkii rok” has more and more often appeared in the runet and in different publications, and begins to be used in an academic context. But in return the concept in itself does not become less vague (see also D.-E. Wickström’s paper presented at IASPM biannual conference 2007 which analyses aspects of the "legacy of russkii rok in contemporary Russian popular music”).

My detailed analysis of the use of the term “russkii rok” shows that during the Soviet period rock was not perceived as a Russian, but more likely as an international phenomenon. Accordingly, Soviet rockers preferred (and in most cases still prefer) the term “rok-n-roll”, or “rok”, without any national apposition. “Russkii rok” is a kind of myth, where the “people’s” concept of Russian rock music merged with a certain cultural tendency of post-Soviet Russia.

Итальянские исследования о «русском роке»

В Риме только, что вышла книга «Percorsi della memoria (testo arti metodologia ricerca)» (пути памяти - текст искусство методология исследование), издано с покровительством римского университета «Тор Вергата», где помещены две статьи о русской популярной музыке (одна из которых написана мной). Поскольку книга вышла в совсем малотиражном издании и написана в недоступном многими итальянском языке, я кратко излагаю содержание этих двух текстов.

Статья Анастасии Венециано (сс. 301-305) представляет книгу G. Judina, A. Veneziano, «I partigiani della luna piena» (Салерно-Милан 2000), первую вышедшую в Италии антологию русского рока, с подстрочным переводом на итальянский и кратким вступлением. Книга берет название от известной песни Аквариума «Партизаны полной луны» (1986) и является вариантом книги соавтора Г. Юдиной «Бошетунмай. Книга для изучающих русский язык» (СПб. 1995).

Вторая статья, «Il concetto di ‘russkij rok’ tra storia e mito» (сс. 281-300) (концепт «русского рока» между историей и мифом), описывает процесс «мифизации» рок-музыки от советского к постсоветскому времени.

Как пишут А. Горбачев и М. Велижев в еще неопубликованной статье:

Термин «русский рок» (...) сам по себе является лишь идеологическим маркером, приписывает ту или иную группу к определенному контексту, прилагает к ней устойчивый набор мифологем и идеологем, утверждает определенный культурный статус. Само по себе словосочетание «русский рок», как легко заметить, решительно ничего не сообщает собственно о музыке.

В своем исследовании я старался следить за развитием употребления самого термина «русский рок» в песнях самых известных русских рок-исполнителей, в самиздатовских журналах 70-х и 80-х годов и в сегодняшних медиа (прежде всего в рунете). Исследование показало странное явление: до середины девяностых годов сами «легенды русского рока» практически не употребляют словосочетания «русский рок» и в более недавнем времени, когда выражение стало распространяться, они относятся чаще всего иронически или враждебно к такому концепту (напр. Б.Г., Макаревич, Гаккель, Бутусов, Рыбин и т.д.). Истоки мифа я обнаружил в рок-самиздате восьмидесятых, где все больше подчеркивалась национальная специфика рок-музыки в СССР. И. Смирнов (Урлайт, 1986, 11) постарался ввести в обиход термин «национальный рок», который впоследствии сменил термин «русский рок» (Время колокольчиков. Жизнь и смерть русского рока, М. 1994). Единственная песня, выпустившая до 1995-го года, где фигурирует термин «русский рок» это - «Они играют русский рок» группы ДДТ (1983), которая «благодаря индустрии подпольных записей стала вскоре очень популярной», как пишет Н. Харитонов (Империя ДДТ, М. 1998).

В последнее десятилетие термин «русский рок» появляется все чаще и чаще в рунете и в разных изданиях, проникая также и в научные издания (см. также доклад Д.-Э. Викстрема, представлен на конференции IASP 2007 года, где анализируется "наследие русского рока в современной русской популярной музыке"). Зато понятие не становится менее смутным.

Подробное изучение употребления словосочетания «русский рок», таким образом, показало, что в советское время рок не воспринимался как русское, но скорее как международное явление; недаром советские рокеры предпочитали (и в большинстве случаев до сих пор предпочитают) термин «рок-н-ролл», или «рок» без никаких национальных приложений. «Русский рок» является своего рода мифом, где «народное» представление об отечественной рок-музыке слилось с определенным культурным течением постсоветской России.